Сочинения по литературе для учеников 9 класса

МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ЛОМОНОСОВ

"На день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы
 Елисаветы Петровны 1747 года" — образец торжественной оды в России XVIII в.

     Ода - лирический жанр. В ней, по словам Тредиаков-ского, "описывается... материя благородная, важная, редко — нежная и приятная в речах весьма пиитических и великолепных". Ее истоки — хоровая лирика древних греков. Создавались торжественные оды, славившие великое событие или великого героя; анакреонтические — по имени древнегреческого поэта Анакреонта, воспевавшего радости и наслаждения земного бытия; духовные - "пре-ложения" псалмов; в конце XVIII в. появились оды нравоучительные, философские, сатирические, оды-послания и оды-элегии. Но главное место среди всех видов занимают торжественные оды.
     Особая судьба у торжественной оды в России. Ее поэтика связана с отечественной традицией панегириков (похвальных речей), а также с традициями античной и западноевропейской оды. Торжественная ода стала первенствующим жанром в России XVIII в., что связано с личностью Петра I и его реформами. "Несравненных дел Петра Великого человеческой силе превысить невозможно", - писал в одной из од М. В. Ломоносов.
      Торжественная ода в России XVIII в. - это не только литературный текст, не только слово, но действо, особый обряд. Она подобна фейерверку или иллюминации, которыми сопровождались в Петербурге торжественные события в жизни государства. Оды заказывались правительством, и их чтение составляло часть праздничного' церемониала.
      М. В. Ломоносов писал оды, посвященные Анне Иоаннов-не, Иоанну Антоновичу, Елизавете Петровне, Петру III и Екатерине II. Однако содержание и значение похвальных од Ломоносова неизмеримо шире и важнее их официально-придворной роли. Похвальная ода представлялась Ломоносову наиболее удобной формой беседы с царями. В каждой из них поэт развивал свои идеи и планы, связанные с судьбами русского государства.
      Большая часть од была адресована Елизавете Петровне. Это объясняется не только тем, что с ее царствованием совпали двадцать лет жизни самого поэта, но и тем, что она была дочерью Петра I, которой, по мнению Ломоносова, прежде всего надлежало продолжать дела отца.
      Поэт выступает творцом, создающим своим словом особый мир, где нет места обыденным предметам и словам. Сознание такой своей миссии дает ему право вмешиваться в государственные дела, говорить "языком богов" о насущных политических и культурных проблемах, формулировать собственные взгляды и давать советы правителям.
      Так, в 1747 г., когда русское правительство собиралось вступить в войну на стороне Австрии, Англии и Голландии, воевавших тогда против Франции и германских государств, Ломоносов пишет свою знаменитую оду "На день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года".
      Ломоносов не был пацифистом, он гордился славой русского оружия и мощью Российского государства, способного постоять за себя перед лицом любого врага. Но, восхищаясь военной мощью России, Ломоносов видел и те страдания, которые несет война простым людям. Поэтому, прославляя оборонительные войны, Ломоносов отдавал предпочтение мирному состоянию народов, которое он назвал словом "тишина".
      Ода начинается вступлением, содержащим хвалу этой тишине, т. е. мирным временам, которые способствуют процветанию государства и благополучию народа.

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!
Вокруг тебя цветы пестреют
И класы на полях желтеют;
Сокровищ полны корабли
Дерзают в море за тобою;
Ты сыплешь щедрою рукою
Свое богатство по земли.

      Обращаясь к Елизавете, Ломоносов славит ее как поборницу мира, которая при вступлении на престол прекратила войну со шведами:

Когда на трон она вступила,
Как высший подал ей венец,
Тебя в Россию возвратила,
Войне поставила конец.

      Что касается мирного процветания государства, то и здесь у Ломоносова была четко продуманная программа. Он прекрасно видел неисчерпаемые богатства России: ее полноводные реки, плодоносные земли, сказочные недра. Но все это, по словам поэта, требует "искусством утвержденных рук". Главной задачей своего времени Ломоносов считал распространение наук, которые помогут овладеть этими сокровищами. Общественная программа Ломоносова могла воплотиться в жизнь только при одном условии: ее должен был принять и одобрить монарх. Для того чтобы сделать свои доводы максимально убедительными, поэт вводит образ Петра I. Ломоносов славит Петра за его военные успехи, за создание морского флота, за возведение Петербурга, но особенно за его покровительство наукам. Петр становится живым и убедительным примером для каждого из его наследников.
       Кратко упомянув о царствовании Екатерины I, Ломоносов вновь обращается к Елизавете, в ком ему хотелось бы видеть достойную дочь великого отца, такую же покровительницу науки и искусства. В 1747 году Елизавета утвердила новый устав и новый штат Академии наук, сумма средств на наукубыла увеличена вдвое. И поэт славит императрицу как поборницу просвещения:

Молчите, пламенные звуки,
И колебать престаньте свет,
Здесь в мире расширять науки
Изволила Елисавет...

      Так в оду вводится новая тема — тема науки, подготовки из среды русских людей ученых. Ломоносов не ограничивал круг ученых рамками одного сословия, не считал образование и научную деятельность привилегией дворянства. В этом проявился демократизм мышления Ломоносова. Талантливых людей, "собственных Платонов" и "Не-втонов", по его мнению, может "рождать" вся российская земля. Имена древнегреческого философа Платона и великого английского математика Ньютона приводятся им как символы подлинной учености.
      Заключительная строфа оды перекликается со вступительной: поэт вновь славит мир и тишину, и Елизавету, и обращается с предостережением к врагам России.
      Художественное своеобразие похвальной оды 1747 г. всецело определяется ее идейным содержанием. Ода представляет собой вдохновенный монолог поэта. Этот поэт, присутствующий во всех одах Ломоносова, - не сам Ломоносов; его образ лишен индивидуальных человеческих черт. Это как бы дух поэзии, дух государства и народа, выразивший себя в стихах. В авторскую речь вводятся типично ораторские приемы — вопросы, восклицания. Характер патетически-взволнованной речи придают оде многочисленные обращения автора к лире, к музам, к наукам, к российским "Невтонам" и "Платонам".
      Важное место отводится всевозможным "украшениям": олицетворениям, метафорам, аллегориям и гиперболам. "Украшение... - писал Ломоносов в "Риторике", - состоит в чистоте штиля... в великолепии и силе оного". Тропы Ломоносова отличаются праздничным, ликующим характером. С помощью олицетворений неодушевленные явления и отвлеченные понятия становятся участниками большого торжества, на которое поэт приглашает своих читателей. Вспоминая о царствовании Петра I, Ломоносов пишет:

Тогда божественны науки
Чрез горы, реки и моря
В Россию простирали руки...

Нева дивится зданиям, построенным на ее недавно пустынных берегах:

Или я ныне позабылась
И с оного пути склонилась,
Которым прежде я текла?

    Поэт использует мифологические образы. Олицетворением военных успехов Петра I становится Марс, побежденной морской стихии - Нептун.
    Ломоносов считает достоинствами поэтической речи "важность", "великолепие", "возвышение", "стремление", "силу", "изобилие" и т.п. Он использует славянизмы, библеизмы, высокую лексику, поддерживая тем самым общую атмосферу торжественного стиля/
     В большинстве случаев ода состояла из строф с повторяющейся рифмовкой, но десятистишная строфа, предложенная Ломоносовым, закрепилась в русской поэзии. Преобразователь нашего стихосложения — М. В. Ломоносов — первым достиг вершин поэтического исскуства. Своей выдающейся одой "На день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года" он вписал еще одну яркую страницу в историю мировой лирики.
     Торжественные оды в России XVIII в. писали В. К. Треди-аковский, А. П. Сумароков, М. М. Херасков, Г. Р. Державин, коренным образом переработавший этот жанр. Но классическими стали оды Ломоносова, на которые ориентировались в дальнейшем русские поэты.

ГАВРИЛА РОМАНОВИЧ ДЕРЖАВИН

"Истину царям с улыбкой говорить"
(Гражданская поэзия Г. Р. Державина)

     Гаврила Романович Державин - крупнейший поэт XVIII в., один из последних представителей русского классицизма. Творчество Державина глубоко противоречиво. Раскрывая возможности классицизма, он в то же время разрушал его, прокладывая путь романтической и реалистической поэзии.
     Поэтическое творчество Державина обширно и в основном представлено одами, среди которых можно выделить гражданские, победно-патриотические, философские и анакреонтические.
      Особое место занимают гражданские оды, адресованные лицам, наделенным большой политической властью: монархам, вельможам.
     К лучшим из этого цикла принадлежит ода "Фелица", посвященная Екатерине II. Сам образ Фелицы, мудрой и добродетельной киргизской царевны, взят Державиным из "Сказки о царевиче Хлоре", написанной Екатериной II. "Фелица" продолжает традицию похвальных од Ломоносова и вместе с тем отличается от них новой трактовкой образа просвещенного монарха. Просветители видят теперь в монархе человека, которому общество поручило заботу о благе граждан; на него возложены многочисленные обязанности по отношению к народу. И державинская Фелица выступает как милостивая монархиня-законодательница:

Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь...

     Известно, что источником создания образа Фелицы был документ "Наказ комиссии о составлении проекта нового Уложения" (1768), написанный самой Екатериной II. Одна из основных идей "Наказа" — необходимость смягчения существовавших законов, допускавших на допросах пытки, смертную казнь за незначительные провинности и т. п., поэтому Державин наделил свою Фелицу милосердием и снисходительностью:

Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть;
Медведице прилично дикой
Животныхрвать и кровь их пить.

И славно ль быть тому тираном,
Великим в зверстве Тамерланом,
Кто благостъювелик, как Бог?

      Далее Державин прославляет Фелицу за то, что она отказалась от нелепых гонений за "оскорбление величества", которые особенно процветали в России при Анне Иоанновне:

Там можно пошептать в беседах
И, казни не боясь, в обедах
За здравие царей не пить.
Там с именем Фелицы можно
В строке описку поскоблить
Или портрет неосторожно
Ее на землю уронить.

      Державин хвалит Екатерину и за то, что с первых дней своего пребывания в России она стремилась во всем следовать "обычаям" и "обрядам" приютившей ее страны. Императрица преуспела в этом и вызвала к себе и при дворе, и в гвардии симпатии.
      Новаторство Державина проявилось в "Фелице" не только в трактовке образа просвещенного монарха, но и в смелом соединении хвалебного и обличительного начал, оды и сатиры. Идеальному образу Фелицы противопоставлены нерадивые вельможи (в оде они названы "мурзами"). В "Фелице" изображены самые влиятельные при дворе лица: князь Г. А. Потемкин, графы Орловы, граф П. И. Панин, князь Вяземский. Их портреты были настолько выразительно выполнены, что оригиналы угадывались без труда. Критикуя избалованных властью вельмож, Державин подчеркивает их слабости, прихоти, мелочные интересы, недостойные высокого сановника. Так, например,    Потемкин представлен как гурман и чревоугодник, любитель пиров и увеселений; Орловы "кулачными бойцами и пляской" веселят "свой дух"; Панин, "о всех делах заботу оставя", ездит на охоту, а Вяземский свой "ум и сердце" просвещает - "Полкана и Бову" читает, "над Библией, зевая, спит".
      Просветители понимали жизнь общества как постоянную борьбу истины с заблуждением. В оде Державина идеалом, нормой является Фелица, отклонением от нормы — ее нерадивые "мурзы". Державин первый начал изображать мир таким, как представляется он художнику.
      Несомненной поэтической смелостью было появление в оде "Фелица" образа самого поэта, показанного в бытовой обстановке, не искаженного условной позой, не стесненного классическими канонами. Державин был первым русским поэтом, сумевшим и, главное, захотевшим нарисовать в произведении свой портрет живым и правдивым:

Сидя дома, я прокажу,
Играя в дураки с женой...

     Обращает на себя внимание "восточный" колорит оды: она написана от лица татарского мурзы, в ней упомянуты восточные города - Багдад, Смирна, Кашмир. Конец оды выдержан в хвалебном, высоком стиле:

Прошу великого пророка,
До праха ног твоих коснусь.

      Образ Фелицы повторяется в последующих стихотворениях Державина, вызванных различными событиями в жизни поэта: "Благодарность Фелице", "Изображение Фелицы", "Видение мурзы".
      Обличительным пафосом проникнута сатирическая, по удачному выражению В. Г. Белинского, ода "Вельможа". В ней снова представлены оба начала, выведенные в оде "Фели-ца". Но если в "Фелице" торжествовало положительное начало, а насмешки над вельможами отличались шутливым характером, то в оде "Вельможа" хвалебная часть занимает очень скромное место. Писатель возмущен положением народа, страдающего от равнодушия царедворцев: военачальник, часами ожидающий в передней выхода вельможи, вдова с грудным младенцем на руках, израненный солдат. Державинская сатира исполнена гневного чувства.
      К гражданским одам Державина примыкает и знаменитое стихотворение "Властителям и судиям", за которое поэт попал в немилость. Композиционно стихотворение делится на две части. В первой части поэт гневно напоминает царям и судьям об их обязанностях: они должны честно выполнять законы, "на лица сильных не взирать", защищать сирот и вдов, освободить из темниц должников — "исторгнуть бедных из оков". Во второй части подводится горестный итог — властители и судьи остались глухи и слепы к страданиям подданных. Заканчивается стихотворение призывом к беспощадной каре земных властителей:

Воскресни, боже!
Боже правых!
И их молению внемли:
Приди, суди, карай лукавых
И будь един царем земли!

     К гражданской лирике непосредственно примыкает одно из поздних, итоговых произведений Державина — "Памятник" — вольное подражание оде Горация "К Мельпомене". Главной является мысль о праве автора на бессмертие. Державин напоминает, что он первый "дерзнул" отказаться от торжественного, высокопарного стиля похвальных од и написал "Фелицу" в "забавном", шутливом "русском слоге". Кроме поэтической смелости, Державин гордится и своим гражданским мужеством: поэт не побоялся "истину царям с улыбкой говорить". Здесь он явно недооценил себя, так как умел говорить царям истину не только с осторожной улыбкой честного слуги, но и с гневом поэта.
     А. А. Бестужев-Марлинский в известном "Взгляде на старую и новую словесность в России" писал о Державине: "Лирик-философ, он нашел искусство с улыбкой говорить царям истину, открыл тайну возвышать души, пленять сердца и увлекать их то порывами чувств, то смелостью выражений, то великолепием описаний". Сближая поэзию с жизнью, смело нарушая каноны классицизма, Державин прокладывал новые пути в русской литературе. В. Г. Белинский, сравнивая творчество Пушкина с морем, вобравшим в себя ручейки и реки предшествующей литературы, одной из могучих рек считал поэзию Г. Р. Державина.




Новости