Прокляты и убиты

   «Прокляты и убиты! Все!»—рокотал Коля Рындин. Ночью, напившись до бесчувствия, Щусь рвался набить морду Азатьяну. В своей комнате одиноко пил старший лейтенант Скорик. Старообрядцы объединились, нарисовали на бумаге крест и во главе с Колей Рындиным молились за упокой души братьев. Землянку Щуся снова посетил Скорик, сообщил, что сразу после Нового года в армии введут погоны и реабилитируют народных и царских времён полководцев. Первый же батальон будет брошен на хлебоуборку и останется в колхозах и совхозах до отправления на фронт. На этих небывалых работах— на зимнем обмолоте хлеба, —уже находится вторая рота. В начале января 1943 года солдатам двадцать первого полка выдали погоны и отправили поездом до станции Истким. Яшкина определили долечиваться в окружной госпиталь. Остальные отправились в совхоз имени Ворошилова.
   Роту, двигающуюся в совхоз, догнал директор Тебеньков Иван Иванович, Петьку Мусикова, Колю Рындина и Васконяна забрал с собой, остальным предоставил дровни, набитые соломой. Устроились ребята по избам в деревне Осипово. Щуся поселили в бараке у начальницы второго отделения Валерии Мефодьевны Галустёвой. Она заняла в сердце Щуся отдельное место, которое до сих пор занимала его без вести пропавшая тётушка. Лёшка Шестаков с Гришей Хохлаком попали в избу стариков Завьяловых. Через некоторое время отъевшиеся солдатики стали обращать внимание на девчат, тут-то и пригодилось умение Гришки Хохлака играть на баяне. Почти все солдаты первого полка были из крестьянских семей, труд этот хорошо знали, работали быстро и охотно. Вася Шевелев и Костя Уваров починили колхозный комбайн, на нём молотили зерно, сохранившееся в копнах под снегом. Васконян попал к поварихе Аньке. Странный книгочей Аньке не понравился, и ребята поменяли его на Колю Рындина. После этого качество и калорийность блюд резко улучилось, и солдатики благодарили за это богатыря Колю. Васконян же поселился у стариков Завьяловых, которые сильно уважали его за учёность. А через некоторое время к Ашоту приехала мать—в этом ей помог комполка Геворк Азатьян. Он намекнул, что может оставить Васконяна в штабе полка, но Ашот отказался, сказал, что пойдёт на фронт вместе со всеми. Он уже смотрел на мать другими глазами. Уезжая утром, она почувствовала, что видит сына в последний раз. Через несколько недель пришёлприказ возвращаться в расположение полка. Было краткое, но душу рвущее расставание с деревушкой Осипово. Не успели вернуться в казарму—сразу баня, новое обмундирование.  Старшина Шпатор был доволен отдохнувшими бойцами. В этот вечер Лёшка Шестаков во второй раз услышал песню в казарме двадцать первого стрелкового полка. Принимали маршевые роты генерал Лахонин, тот самый, что повстречался когда-то бредущим по полю красноармейцам, и его давний друг майор Зарубин. Они настояли на том, чтобы самых слабых бойцов оставили в полку.
   После большой ругани в полку осталось около двухсот человек, из них половина неизлечимо больных будет отослана домой—помирать. Легко отделался двадцать первый стрелковый полк. Со своими ротами на позиции отсылалось всё командование полка. Маршевые роты сводились в военном городке Новосибирска. В первую роту нагрянула Валерия Мефодьевна, привезла приветы и поклоны от осиповских зазноб и хозяев и торбочки, набитые всякой снедью. Полк по боевой тревоге вывели из казарм на рассвете. После выступлений многочисленных ораторов полк тронулся в путь. Маршевые роты вели к станции кружным путём, глухими окраинными улицами. Встретилась им только баба с пустым ведром. Она бросилась обратно в свой двор, кинула вёдра и размашисто крестила войско вослед, напутствуя на благополучное завершение битвы своих вечных защитников. Книга вторая. Плацдарм. Во второй книге кратко описаны события зимы, весны и лета 1943 года. Большая часть второй книги посвящена описанию переправы через Днепр осенью 1943 года.
    Часть первая. Накануне переправы. 
   Проведя весну и лето в боях, первый стрелковый полк готовился к переправе через Днепр. В прозрачный осенний день передовые части двух советских фронтов вышли к берегу Великой реки—Днепра. Лёшка Шестаков, набирая из реки воду, предупредил новичков: на другом берегу—враг, но стрелять в него нельзя, иначе вся армия останется без воды. Был уже такой случай на Брянском фронте, и на берегах Днепра будет всякое.
     Артиллерийский полк в составе стрелковой дивизии прибыл к реке ночью. Где-то близко стоял и стрелковый полк, в котором первым батальоном командует капитан Щусь, первой ротой—лейтенант Яшкин. Ещё здесь командиром роты был казах Талгат. Взводами командовали Вася Шевелев и Костя Бабенко; Гриша Хохлак в звании сержанта командовал отделением. Весной прибыв в Поволжье, сибиряки долго стояли в пустых разграбленных сёлах загубленных и высланных в Сибирь немцев Поволжья. Лёшка, как опытный связист, был переведён в гаубичный дивизион, но ребят из своей роты не забывал. Первый бой дивизия генерала Лахонина приняла в Задонской степи, встав на пути немецких войск, прорвавших фронт. Потери в дивизии были малоощутимы. Командующему армией дивизия очень приглянулась, и он стал держать её в резерве—на всякий случай. Такой случай наступил под Харьковом, потом очередное ЧП под Ахтыркой. Лёшка за тот бой получил второй орден Отечественной войны.
   Колей Рындиным полковник Бескапустин дорожил, всё время отсылал на кухню. Васкоряна оставлял в штабе, но Ашот дерзил начальникам и упорно возвращался в родную роту. Щуся на Дону ранило, он был комиссован на два месяца, съездил в Осипово и сотворил Валерии Мефодьевне ещё одного ребёнка, на этот раз мальчика. Побывал он и в двадцать первом полку, в гостях у Азатьяна. От него Щусь узнал, что старшина Шпатор умер по дороге в Новосибирск, прямо в вагоне. Похоронили его с воинскими почестями на полковом кладбище. Шпатор хотел лежать рядом с братьями Снегирёвыми или с Попцовым, но их могил не нашли. После излечения Щусь прибыл под Харьков. Чем ближе становилась Великая река, тем больше в рядах Красной Армии становилось бойцов, не умеющих плавать. За фронтом движется надзорное войско, умытое, сытое, дни и ночи бдящее, всех подозревающее. Заместитель командира артиллерийского полка, Александр Васильевич Зарубин, снова полновластно хозяйствовал в полку. Его давним другом и нечаянным родственником был Пров Фёдорович Лахонин. Дружба и родство у них были более чем странные. Со своей женой Натальей, дочерью начальника гарнизона, Зарубин познакомился на отдыхе в Сочи. У них родилась дочь Ксюша. Растили её старики, так как Зарубина перевели в дальний регион.        Вскоре Зарубина отослали учится в Москву. Когда он вернулся в гарнизон после долгого обучения, то застал в своём доме годовалого ребёнка. Виновником этого оказался Лахонин. Соперникам удалось остаться друзьями. Письма на фронт Наталья писала обоим своим мужьям. Готовясь к
 переправе через Днепр, солдатики отдыхали, весь день плюхались в реке. Щусь, разглядывая в бинокль противоположный, правый, берег и левобережный остров, не мог понять: почему для переправы выбрали именно это гиблое место. Шестакову Щусть дал особое задание—наладить связь через реку. Лёшка прибыл в артиллерийский полк из госпиталя. До тог он там дошёл, что не мог думать ни о чём, кроме еды. В первый же вечер Лешка попытался украсть пару сухарей, был пойман с поличным полковником Мусёнком и отведён к Зарубину.
   Скоро майор выделил Лешку, посадил на телефон в штабе полка. Теперь Лешке надо было добыть хоть какое-нибудь плавсредство, чтобы переправить на правый берег тяжёлые катушки со связью. Полусгившую лодку он нашёл в бочажине верстах в двух от берега. Отдохнувшим людям не спалось, многие предчувствовали свою гибель. Ашот Васконян написал письмо родителям, давая понять, что, скорее всего, это его последнее письмо с фронта. Родителей он письмами не баловал, и чем больше сходился с «боевой семьёй», тем сильнее отдалялся от отца с матерью. В боях Васконян бывал мало, Щусь опекал его, заталкивал куда-нибудь в штаб. Но с такого вот хитрого места Ашот рвался к своим, домой. Щусю тоже не спалось, он ещё и ещё раз прикидывал, как переправиться через реку, потеряв при этом как можно меньше людей.
    Днём, на оперативном совещании, полковник Бескапустин дал задание: первым на правый берег должен уйти взвод разведки. Пока этот взвод смертников будет отвлекать немцев, первый батальон начнёт переправу. Достигнув правого берега, люди по оврагам будут продвигаться в глубь обороны противника по возможности скрытно.
   К утру, когда переправятся основные силы, батальон должен вступить в бой в глубине обороны немцев, в районе высоты Сто. Рота Оскина, по прозванию Герка—горный бедняк, прикроет и поддержит батальон Щуся. Другие батальоны и роты начнут переправляться на правом фланге, чтобы создать впечатление массового наступления. Многие не спали в эту ночь. Солдат Тетёркин, попавший в пару к Васконяну, и с тех пор таскавшийся за ним, как Санчо Панса за своим рыцарем, принёс сена, уложил Ашота и сам прикорнул рядом. Мирно ворковала в ночи ещё одна пара—Булдаков с сержантом Финифатьевым, встретившиеся в военном эшелоне по дороге к Волге. В ночи слышались далёкие взрывы: это немцы взрывали Великий город. Туман держался долго, помогая армии, продлевая жизнь людей почти на полдня. Как только посветлело, начался артобстрел. Взвод разведки завязал бой на правом берегу. Над головами прошли эскадрильи штурмовиков. Из дыма высыпались условные ракеты— стрелковые роты достигли правого берега, но сколько от них осталось —никто не знал. Началась переправа. Часть вторая.
   Переправа.
Переправа принесла огромные потери русской армии. Были ранены Лёшка Шестаков, Коля Рындин и
Булдаков. Это был переломный момент войны, после которого немцы начали отступать. Реку и левый берег накрыло огнём противника. Река кипела, полная гибнущих людей. Неумеющие плавать цеплялись за тех, кто умел, и утаскивали их под воду, переворачивали шаткие плотики, сделанные из сырого дерева. Тех, кто возвращался на левый берег, к своим, встречали доблестные бойцы загранотряда, расстреливали людей, сталкивали обратно в реку. Батальон Щуся переправился одним из первых, и углубился в овраги правого берега. Начал переправляться Лешка со своим напарником Сёмой Праховым. Если бы тут были части, хорошо подготовленные, умеющие плавать, они бы достигли берега в боевом виде. Но на заречный остров попали люди, уже нахлебавшиеся воды, утопившие оружие и боеприпасы. Достигнув острова, они не могли сдвинуться с места и погибали под пулемётным огнём. Лёшка надеялся, что батальон Щуся покинул остров до того, как его подожгли немцы. Он неторопливо сплывал по течению ниже общей переправы, разматывая кабель—его еле хватило до противоположного берега. По дороге приходилось отбиваться от тонущих людей, норовивших перевернуть хлипкую лодку. На другом берегу Лешку уже ждал майор Зарубин. 
Связь через реку была налажена, и раненый Зарубин сразу начал давать наводки для артиллерии. Вскоре вокруг Зарубина начали собираться бойцы, оставшиеся в живых после утренней переправы. Переправа продолжалась.
    Передовые части затаились по оврагам, пытаясь до рассвета установить связь друг с другом. Весь огонь немцы сосредоточили на правобережном островке. Рота Оськина, сохранившая костяк и способность выполнять боевую задачу, достигла правого берега. Самого Оськина, раненого дважды, солдаты привязали к плотику и пустили по течению. Он был удачливым человеком—попал к своим. От устья речки Черевинки, где высадился Лешка Шестаков, до переправившейся роты Оськина—сажень триста, но не судьба. Ожидалось, что штрафную роту бросят в огонь первой, но переправляться она начала уже под утро. Над берегом, именуемым плацдармом нечем было дышать. Битва успокоилась. Отброшенные к высоте Сто, поредевшие подразделения противника больше не атаковали. Штрафники переправились почти без потерь. Вдали от всех через реку переправлялась лодка под командованием военфельдшера Нельки Зыковой. Фая дежурила на медицинском посту на левом берегу, а Нелька переправляла через реку раненых. Среди штрафников был и Феликс Боярчик. Он помогал осуждённому Тимофею Назаровичу Сабельникову перевязывать раненых. Сабельникова, главного хирурга армейского госпиталя, судили за то, что у него на столе, во время операции, умер смертельно раненый человек.



Новости