Петр Первый

ГЛАВА IV
Петр с войсками прибыл к Нарве. Проезжая по бывшим укреплениям, успевшим зарасти бурьяном, царь сказал: “Здесь погибла моя армия. На этих местах король Карл нашел великую славу, а мы — силу. Здесь мы научились — с какого конца надо редьку есть, да похоронили навек закостенелую старину, от коей едва не восприняли конечную погибель...”
Петр вспоминал, как решился на неслыханное: бросил армию и отбыл в Новгород, чтобы там начать все сначала. Как пришлось потом ломать, строить, вывертываться из тысячи бед в европейской политике.
Объехав крепость, Петр сказал Меншикову, что Нарва — ключ ко всей войне. Топтаться долго под ее стенами некогда. Надо взять ее быстро и малой кровью. Алексашка пообещал к вечеру придумать, как взять Нарву.
Как Петр и предсказывал, начался сильнейший шторм. Он гнал шведские корабли к берегу, но потом шведы справились, поставили паруса и стали удаляться от опасного берега, только три тяжело груженные баржи неумолимо приближались к гибельным мелям и встали в трехстах шагах от берега. Петр пугнул их с берега залпом пушек. К баржам кинулись гренадеры во главе с конным Петром и пешим Меншиковым.
Меншиков сказал господину бомбардиру, что в трюмах сельдь и солонина.
Русские войска обложили Нарву и Иван-город. Шведы разозлились, когда увидели гибель барж и бегство флота. На русских напал отряд кирасир, выскочивших из крепости, но их почти всех разметали. Особенно шведы не беспокоились, они были уверены, что крепости неприступны. Бездействовали и русские: без стенобитных машин, застрявших в дороге, нечего было и думать о штурме. Из-под Юрьева Шереметев докладывал, что им роется подкоп под стены, чтобы взорвать их и начать штурм.
Шлиппенбах был главной занозой, которую надо было вытащить.
Меншиков не обманул ожиданий Петра, когда обещал что-нибудь придумать. Правда, вначале Петр осерчал, а потом согласился на авантюру.
Из Пскова Ягужинский привез сукна, срочно тайно переделывали кафтаны на манер шведских, одели в них эскадроны драгун полков Астафьева и Горбова и два полка: Семеновский и Ингерманландский. Перекрасили лафеты пушек в желтый цвет, как шведские, и ушли по ревельской дороге.
В ясное утро 8 июня в русском лагере начался переполох. Русские под барабанный бой строились и уходили в сторону ревельской дороги, волоча за собой пушки. За ними потянулись и обозы. Шведы изумленно смотрели со стен на беспорядок в русском лагере. Тогда шведы поняли, что приближается Шлиппенбах. С ревельской дороги стреляли паролем — шестью выстрелами. С бастионов им ответили паролем из двадцати одной пушки.
На глазах шведов метался на коне разнаряженный, как петух, Меншиков, но его не слушали бегущие солдаты. Потом из-за сосен показались шведы. Старик Горн оторвался от подзорной трубы, вытер платком глаза и пробормотал: “Боги войны!” Но русские кое-чему все же научились, они развернули пушки и начали стрелять. Горна поразила скорострельность пушек. Шведы остановились. Но вот из леса показались желтые лафеты ихпушек. Ряды Меншикова смешались. "Тогда Горн распорядился открыть ворота и ударить в тыл русским. Этот отряд без труда прошел через лагерь русских и оказался в поле между отрядами Меншикова и войсками Шлип-певбаха. Но потом Горн уже ничего не понимал. Меншиков почему-то поскакал к шведам, вероятно, к штабу Шлиппенбаха, хотя самого главнокомандующего Горн не видел. Подскакавшего туда Маркварта стащили с седла. На холме показался всадник, но это'был не Шлиппенбах, а царь Петр. Адъютант сказал Горну, что это измена. Но комендант все видел и сам. “Меня изрядно провели за нос...” “Там, на поле машкерадного боя (маскарадного), началось то, что и должно было случиться...” Переодетые русские войска уничтожали нарвский гарнизон. Только небольшой части шведского отряда удалось пробиться к Нарве. Все, что мог сделать Горн, — это отстоять ворота, чтобы русские с налета не ворвались в город. Местные жители, выехавшие из города грабить русский лагерь, теперь метались перед рвом. Солдаты хватали их и тащили, чтобы потом продать офицерам.
Вечером в большом шатре Меншикова был веселый ужин. Пили трофейный ром, заедали ревельской ветчиной и мало кем еще виденной копченой камбалой. Все пили за удачную находку Меншикова, а Горна пожаловали орденом “Большого Носа”. Под утро пир закончился. Впереди было нешуточное дело: переодетым русским войскам следовало окружить шведов под Везенбергом и уничтожить корпус Шлиппенбаха.
Станислав Лещинский с ужасом объявил, что к Варшаве двигается король Август во главе русских войск. Лещинский хотел сдаться, но его убедили, что надо не просто обороняться, а разбить войска Августа, так как защитников под началом Горна не меньше, чем у Августа. Но выступивший гетман Любомирский сказал, что поляки не пойдут сражаться против законного короля за Лещинского, а тем более за Карла.
После известия, что русские стоят под Нарвой, Карл продолжил погоню за Августом. Он решил привести всю Польшу к покорности, а на следующий год закончить и восточную кампанию, за лето разгромить царя Петра. За свои крепости король не боялся: там сидели крепкие и надежные гарнизоны.
Узнав о подкреплении русскими войсками Августа и его походе на Варшаву, Карл был взбешен. Он кричал на своих генералов, не способных что-либо узнать точно. Король узнает все последним от куртизанок да пьяных шляхтичей. Удивительно, как его самого еще не уволокли в плен русские казаки!
“Мне противно быть вашим королем!” — кричал он своим генералам.
Потом приказал за три часа приготовиться к выступлению.
Август с войсками расположился под стенами Варшавы, не торопясь ее штурмовать. Графиня Козельская была вне себя от нерешительности короля. Она устала от походной жизни и ругала всех: Лещинского, ограбившего царский дворец, Августа, не умеющего обеспечить-ей комфорт.
Панни Анна Собещанская, также сопровождавшая короля, мечтала не просто послужить королю, но привязать его к себе прочно.
Август позвал дам присутствовать на историческом событии: гетман Любомирский пришел к Августу каяться в измене и просил принять под свои знамена. Король простил и обнял гетмана. Позже Любомирский рассказал, что при приближении Августа во главе русских войск в Варшаве начался переполох. Вначале бежал кардинал примас Радзиевский, прихватив церковную казну. А за ним Станислав Лещинский — с королевской казной.
Август смеялся над своими незадачливыми врагами. Любомирский советовал незамедлительно штурмовать Варшаву, гарнизон Арведа Горна малочислен, и до прихода короля Карла ее надо взять. Август жаловался, что у него нет денег расплатиться с войсками. Любомирский предоставил свою казну.



Новости