Петр Первый

ГЛАВА III
У Буйносовых в доме был переполох, да и по всей Москве тоже. По царскому указу всем знатным следовало ехать с женами и детьми в Воронеж на спуск корабля “Предестинация”.
Опять стали готовиться к войне с турками.
Ехавших неспешно Буйносовых обогнал шестерик Монс, в глубине кареты сидел Кенигсек. Девицы Буйносовы загалдели о бесстыжей Монсихе и о слепоте царя. Они решили, что неверную фаворитку следует ободрать кнутом на площади: “Этим и кончит”.
В царской избе Анна Монс пригласила Буйносовых к столу. Тут Роман Борисович поклонился в ноги царевичу Алексею Петровичу, десятилетнему мальчику. При нем была сестра царя, Наталья, заменившая царевичу мать, сосланную в суздальский монастырь.
Буйносов не к добру разговорился о военных приготовлениях. Но царевна Наталья гневно крикнула, чтобы князь прикусил язык и оставил свои фантазии. После обеда Буйносов спокойно отбыл в своем возке, даже не предполагая, какие тяжкие дела последуют после этого разговора на царском въезжем дворе.
В Воронеже всех разместили в царском дворце. Там жили скучно, ожидая балов и празднеств.
Вскоре во дворце появился царь, и стало известно, что назавтра назначен спуск корабля.
Двухпалубный пятидесятипушечный корабль “Предестинация” стоял на стапелях, готовый к спуску. На берегу собрались самые именитые русские и иноземные послы.
Петр Алексеев, поклонившись Головину, попросил разрешения спускать корабль. Многих иностранцев такое поведение царя повергло в изумление.
После спуска корабля на подворье Меншикова начался бал. Празднество длилось двое суток. Вначале Петр был весел, но потом к нему подошел Меншиков и что-то сказал. Петр старался сдерживаться, но раздражение вылезало наружу. Неожиданно на балу появился Волков, прискакавший из Европы. Он сообщил об осаде Риги войсками Августа.
Узнав о болтливости Буйносова, царь призвал Романа Борисовича к себе. У того аж потемнело в глазах от страха.
Петр осрамил Буйносова прямо на балу.
Волковы так и не доехали до Риги. Зимой дорога была трудная. Они едва продвигались по дремучим лесам.
За польской границей их пригласил к себе в замок пан Малаховский. Санька с радостью окунулась в веселье, царящее в округе.
Василий не выдерживал такого бешеного ритма. Санька сердилась на мужа, который не хотел сутками вертеться в танцах, просил оставить его в покое.
Пан Владислав и пан Малаховский задрались из-за Саньки. Та кинулась в страхе к мужу, чтобы увез ее отсюда.
Василий успокоился, когда они уехали от Малаховского верст на пятьдесят.
На границе Лифляндии они встретили Петра Андреевича Толстого, который сообщил о войне.
Волков узнал от Толстого, что дела Августа идут не блестяще.
Всю зиму Август слал письма лифляндским рыцарям, настраивая их против шведов. Рыцари клялись, что поддержат его. Но потом побоялись поддержать на деле вступившего в войну Августа, хуже того, перекинулись на сторону шведов и стали укреплять Ригу.
Паткуль привез эту весть королю. Август схватил рыцаря и поволок его, говоря, что тот обещал поддержку лифляндских рыцарей, царя Петра — где все это? Паткуль ответил, что пуще шведов Рига и Ревель боятся русских. Август обещал не допустить царя Петра дальше Нарвы.
Король Август скучал в Митаве, взять Ригу ему не удавалось. Его меланхолию развевала лишь Аталия Десмонт.
Беседу короля с баронами прервала Аталия, представившая обществу “московскую Венеру”. Глядя на Августа, Санька поняла, что “погибла” .
Санька уже неделю находилась во дворце Августа, а Василия Волкова король не принимал. Казалось, о нем забыли.
Потом неожиданно вызвали к королю, Август поручил Волкову отвезти царю Петру важные письма, склонить к выступлению против шведов.
Ночами Аталия будила Саньку, они садились ужинать. Новая подруга уговаривала Саньку “пожалеть короля Августа”, пыталась выведать побольше о Петре и его маршалах. Саньке становился неприятен вкрадчивый голос подруги.
Аталия написала Карлу письмо, что наступил решительный момент. Окружение короля тоже советовало принять меры против Августа. Карл решился на ответные действия, даже был составлен общий план.
Карл с пятнадцатью тысячами отборных войск вышел на кораблях и взял курс на Копенгаген.
Он стоял на мостике в суконном серо-зеленом кафтане, застегнутом наглухо до черного галстука, и смазанных ботфортах с широкими раструбами, приспособленными для всех превратностей судьбы. Под маленькой, сплющенной с боков шляпой парик заплетен в косу и вложен в кожаный мешочек. Рука опиралась, как на трость, на длинную шпагу. Таким он отправился в долгий путь — завоевывать Европу.
Петр сидел в своей спальне и читал челобитные. “Вопль стоял по всей земле — уберут одного воеводу, другой хуже озорничает. Где взять людей?.. Вор на воре”. Тут же находился Никита Демидов. Он жаловался царю, что у него нынешней осенью забрали в солдаты лучших оружейных мастеров, “не хуже английских”. Никита поведал, что этой зимой он с сыном Акимфием был на Урале. Нашли железные горы, медь, серебряную руду, горный лен. Богатство лежит заброшенное. Кругом — пустыня. Есть там небольшой заводик, но управители спились от скуки. Хорошие рабочие разбежались. А вокруг могучий простор. Но нужны большие деньги. Урал безлюден.
Петр спросил, сколько нужно Демидову денег, людей? Царю срочно нужны были сто тысяч пудов чугунных ядер, пятьдесят тысяч пудов железа. Он соглашался отдать Демидову и Невьянский заводик, и весь Урал, обещал денег и людей; целыми волостями припишет людей. Петр жаловался, что берет у шведов железо по рублю пуд, а у Демидова будет брать по три гривенника (тридцать копеек). Но Демидов ответил, что меньше чем за пятьдесят копеек нельзя — прогорит дело. Петр согласился. Сказал Демидову все долги вернуть чугуном в три года. Демидов обещал вернуть раньше. * * * •
Сидя у окна, Петр думал о европейской политике: Август сгоряча ввязался в войну. Карл напал на Данию. Никто и помыслить не мог, что этот изнеженный юноша проявит разум и отвагу истинного полководца. Послы просили Петра, не дожидаясь мира с турками, вступить в войну со шведами. Но Петр точно знал: нельзя вступать в войну со шведами, “покуда крымский хан висит на хвосте”.Петр собрался и поехал на Кукуй. Появившись неожиданно в доме Монс, Петр, как ему показалось, привел в ужас хозяйку. У нее было небольшое общество: пастор Штрумпф, Кенигсек и герцог фон Круп. Они играли в карты, а Петр сел в стороне на диван покурить. Но хозяйка смешала карты и сказала, что теперь будут ужинать. Гости стали собираться уходить, Анна жалобно попросила их остаться. Петр рассердился и вышел.
Встретив на улице солдат, Петр обратил внимание на плохое сукно. У сержанта Петр узнал, кто поставил сукно. Сукно на Сухаревскую швальню поставил новый завод Ивана Бровкина, его компаньонами стали Меншиков и Шафиров. Преображенский приказ уплатил вперед сто тысяч рублей за поставку кафтанного сукна. Меншиков хвалился, что поставит сукно не хуже гамбургского. Поставили дерюгу пополам с бумагой. “Меншиков в воровстве рожден, вором был, вором и остался”. Петр кинулся к Алексаш-ке. Тот сидел на кровати и отпивался рассолом после вчерашнего гуляния. Петр не здороваясь влетел в спальню и сунул в лицо Меншикову кафтан. Петр избил Алексашку, обломав об него трость. Обернувшись к Шафирову, Петр приказал дрянное сукно продать королю Августу, вернуть казне затраченную сумму, дал на это неделю сроку.
Взамен же Бровкин пусть поставит доброе сукно.
Потом приказал подать завтракать.



Новости