Война и мир

                                                                                                 Том и глава: 

ЧАСТЬ III
“... в 1812-м году французами одержана победа под Москвой. Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона, — невозможно... Со времени пожара Смоленска началась война, не подходящая ни под какие прежние предания войн. Сожжение городов и деревень, отступление после сражений, удар Бородина и опять отступление, оставление и пожар Москвы, ловля мародеров, переим-ка транспортов, партизанская война — все это были отступления от правил”. Недаром Наполеон жаловался на это Александру (как будто существовали какие-то правила для того, чтобы убивать людей). Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие.
Так называемая партизанская война началась со вступления неприятеля в Смоленск. Первым партизаном стал Денис Давыдов, учредивший 24 августа свой партизанский отряд, за которым последовали другие. Партизаны уничтожали Великую армию по частям. Был дьячок начальником отряда, взявший в месяц несколько сот пленных. Была старостиха Василиса, побившая сотни французов. Последние числа октября были временем самого разгара партизанской войны. Становится известно про французский транспорт, на который точат зубы и Денисов, и Долохов (тоже партизан с небольшим отрядом), и начальники больших отрядов. Денисов решает взять его сам. Посылают за “языком”. В это время появляются двое — офицер и казак — с поручением от генерала. Офицер этот Петя Ростов. Прежде он был ординарцем у генерала, командовавшего большим отрядом. Петя находится в постоянно счастливо-возбужденном состоянии и в постоянно восторженной поспешности не пропустить какого-нибудь случая настоящего геройства. Он торопился поспеть туда, где его не было. Петя просто вымолил у генерала, чтобы тот отправил его в отряд Денисова. Генерал при этом запретил ему участвовать в каких бы то ни было действиях Денисова. За ужином приводят пленного. Это был молоденький барабанщик. Приезжает Долохов. Денисов рассказывает ему про положение французского отряда. Долохов решает съездить проверить. Петя напрашивается ехать с ним. Они переодеваются во французские шинели и кивера и спускаются в лощину. Их вылазка прошла удачно. Утром Денисов приказал собираться. Петя не сказал Денисову, что брать его на задание запрещено. Завязалась перестрелка, и Петя ударил свою лошадь и, не слушая Денисова, поскакал вперед. Впереди слышны были выстрелы. Казаки и Долохов вскакали вслед за Петей в ворота дома. Петя скакал на своей лошади вдоль по барскому двору и, вместо того чтобы держать поводья, странно и быстро махал обеими руками и все дальше и дальше сбивался с седла на одну сторону. Он тяжело упал на мокрую землю. Пуля пробила ему голову. В числе отбитых Денисовым и Долоховым русских пленных был Пьер Безухов.
Дорога, по которой вели русских пленных, с обеих сторон была уложена мертвыми лошадьми; пленных не кормили уже несколько дней. Из трехсот тридцати человек, вышедших из Москвы, теперь оставалось меньше ста. Каратаев был снова болен лихорадкой, с которой лежал в госпитале, когда туда нагрянули французы. В плену Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счасться; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину — он узнал, что на свете нет ничего страшного, что, так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка. Одно было тяжело в первое время — это ноги. Но он не смотрел на них и думал о другом. Он не думал о Каратаеве, который слабел с каждым днем и, очевидно, скоро должен был быть пристрелен. Еще менее Пьер думал о себе. Он жил воспоминаниями и представлениями. Вчера вечером Пьер видел Платона Каратаева у костра. Тот слабым голосом рассказывал знакомую Пьеру историю. От взгляда на жалкое лицо Платона Пьера что-то неприятно кольнуло в сердце. На следующий день Платона Каратаева пристрелили — он не мог идти. Завыла собака, которая любила Платона. На всех лицах лежало строгое выражение.
У ворот разваленного дома стоял Долохов, мимо него шла толпа пленных французов. “Сколько?” — спросил он у казака. — “На вторую сотню”. При встрече с глазами проходивших пленных взгляд Долохова вспыхивал жестоким блеском. Денисов, с мрачным лицом, сняв папаху, шел позади казаков, несших к вырытой в саду яме тело Пети Ростова. “С 28-го октября, когда начались морозы, бегство французов получило только более трагический характер замерзающих и изжаривающихся насмерть у костров людей и продолжающих в шубах и колясках ехать с награбленным добром императора, королей и герцогов; но в сущности своей процесс бегства и разложения французской армии со времени выступления из Москвы нисколько не изменился”.
Далее Толстой высмеивает историков, находящих геройство и гениальность там, где их нет. Вот, например, геройство Наполеона при Красном, где он готовится принять сражение и сам командовать — и тотчас после этого бежит дальше, оставляя на произвол судьбы разрозненные части армии. Или вот доблестный маршал Ней, который ночью пробрался лесом в обход через Днепр и без знамен и артиллерии прибежал в Оршу. А каков последний отъезд императора от геройской армии! Даже эта подлость из подлостей на языке историков получает оправдание. “Для нас нет величия там, где нет простоты, добра и правды”, — пишет Толстой.
Цель русского войска не состояла в том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с маршалами и армией. Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия.



Новости