"Мировой пожар" в творчестве А. Блока

 Имя твое — птица в руке, 
    Имя твое — льдинка на языке, 
    Одно, единственное движение губ, 
    Имя твое — пять букв... 
    М. Цветаева

    Александр Блок жил и творил на рубеже двух миров: в эпоху подготовки и осуществления тяжелейшего в истории России социального перелома — Октябрьской революции. Он оказался последним великим поэтом старой, дооктябрьской России, завершившим своим творчеством поэтические искания всего XIX века, и вместе с тем его именем открывается первая, заглавная страница истории русской советской поэзии. 
    Полного расцвета его творчество достигло во время реакции, нового подъема освободительной борьбы и первой мировой войны. А последние, всемирно известные произведения Блока, величественно увенчавшие его творчество, — "Двенадцать" и "Скифы" — были созданы уже после Октября, в самом начале советской эпохи. 
    За двадцать лет, что отделяют первые серьезные стихи Блока от "Двенадцати" и "Скифов", содержание его поэзии и сама его творческая манера претерпели глубокие изменения. Отрешенный от реальной жизни ли рик, казалось бы, целиком погруженный в свои душевные переживания, каким Блок начал свой литературный путь, вырос в истинно национального поэта, творчество которого овеяно историческими, социальными, житейскими бурями его грозного, переломного, революционного времени. Если сравнить юношескую лирику Блока с его зрелыми стихами, на первый взгляд может показаться даже, что перед нами два разных поэта. Вот, к примеру, характерные для юного Блока стихи, говорящие об интимных переживаниях уединенной души и похожие на торжественные молитвы с затемненным смыслом:

    Я их хранил в приделе Иоанна, 
     Недвижный страж — хранил огонь лампад. 
    И вот — Она, и к Ней — моя 
     Осанна — Венец трудов — превыше всех наград...

    А вот как глубоко и вместе просто и отчетливо писал он несколько лет спустя, размышляя о судьбах матери-родины:

    Идут века, шумит война, 
     Встает мятеж, горят деревни, 
    А ты все та ж, моя страна, 
    В красе заплаканной и древней — 
    Доколе матери тужить? 
    Доколе коршуну кружить?

    Разительные перемены, происшедшие в творчестве Блока, были продиктованы самой жизнью, самим ходом исторической действительности, определившей направление жизненного и литературного пути поэта. Путь этот был сложным и трудным, исполненным резких противоречий, но в конечном счете прямым и неуклонным. Сам Блок очень верно и точно сказал, что это был "путь среди революции". 
    Лично далекий от жизни и борьбы рабочего класса, Александр Блок, подобно особо чувствительному сейсмографу, чутко улавливал приближение "невиданных мятежей" и "неслыханных перемен". На богатом и гибком, музыкальном и многосмысленном языке своей поэзии он гениально передал неотступно владевшее им чувство душевной тревоги. В этом чувстве воедино слились и острое ощущение непрочности и обреченности старого мира, и трепетное ожидание какого-то всеобщего и окончательного всемирно-исторического переворота — "мирового пожара", в огне которого должна родиться совершенно новая, справедливая и свободная жизнь. 
    Непроглядный мрак и могильный холод "страшного мира" (так называется один из основных и важнейших разделов лирики Блока) и "огненные дали" будущего, горькое отчаяние и светлая надежда, смертная тоска и бурные страсти, грубая действительность и крылатая мечта, душевные страдания измученного человека и ослепительное счастье, которое обретает он в "вихре музыки и света", трагедия России, закабаленной и униженной царями, барами и чиновниками, и неизбывная жизнетворческая сила народа — таковы резкие контрасты и противоречия, запечатленные в поэзии Блока.




Новости